Просыпаемся с БлогДозором

26 Январь 2008 · Категория: Рассказы · Оставить комментарий! 

Вот и выходные! Что может быть приятнее, чем проснуться с чашечкой кофе и почитать любимый блог.

А я в свою очередь хочу поднять настроение наших читателей интересным веселым рассказом. Рассказ о тех временах, когда пошла волна нетрадиционной медицины, лечения на расстоянии и т. д. Свое отношение к этому сейчас высказывать не буду — это отдельная тема, поэтому каждый его сложит для себя сам для начала :)

Рассказ о лечении экстрасенсов от Юрия Винника

В первые годы перестройки телевидение транслировало на весь Советский Союз встречи с экстрасенсами. Можно было не отходя от телеэкрана получить заряд бодрости и оздоровиться. По утрам нам давали Чумака, а по вечерам Кашпировского. С Чумаком это выглядело примерно так. Ну это мое восприятие. Сидел перед телекамерой мужчина в очках, давал сначала интервью, а затем просил поставить бутылку воды или иную жидкость или вещь перед экраном. И начинал экстрасенс заряжать воду и лечить телезрителей своей энергией. При этом он водил руками перед камерой и цокал языком. Моя жена очень любила такие сеансы. Заранее она вымывала баночку из под огурцов, наполняла водопроводной водою и ставила перед телеэкраном. А с Кашпировским вообще весело было. Он устраивал настоящий концерт. Зачитывал письма своих пациентов с таким юмором, что и артисту можно было позавидовать. Так это было занимательно! Делал он это долго и наши дети успевали лечь в постель и заснуть. А во второй части своего концерта Кашпировский начинал сам лечебный процесс. Это похоже было на воздействие на людей гипнозом! Мне было в это время интересно наблюдать за залом, и за тем, что твориться у меня дома! В зале обычно люди начинали вертеть головами, да так, что не каждому такое удастся! И еще руками широко размахивали женщины. Потом экстрасенс на счет 10 давал установку на вывод из гипноза. Обычно все приходили в себя! Так вот я наблюдал и за своей женой. Она она громко смеялась, как будто кто то не мог ей попасть! Когда она утихала и приходила в себя, то я доделывал то, что не мог сделать экстрасенс из-за удаленности.
Это только вступление. А захотелось мне как то выпить. Сказал о том жене. Жена заупрямилась. Не трож бутылку, пусть в холодильнике остается, говорит. Выпей лучше водички от Чумака осталась. Если устал, поможет. Выпил я с обиды всю воду из банки. И после всю ночь бегал в туалет. На работу не смог пойти. До остановки не успеваешь дойти. Так промучался до 11, после добрался до холодильника и достал бутылку водки и выпил. Наступила тишина!!!!

У кого какие воспоминания есть по этой теме? Хотелось бы услышать, Сергей Шкарупо

Команда лейтенанта Диксона

3 Декабрь 2007 · Категория: Рассказы · Оставить комментарий! 

Пришло время продолжить чтение интересных рассказов Юрия Шимановского. Это даже не рассказ и не вымысел, а историческая справка — история, случившаяся в далекие времена на юге США. Скажу, что многого не знал и прочитал с огромным интересом.

Команда лейтенанта Диксона.

Сто тридцать девять лет прошло после той ночи, но до сих пор люди ломают головы, что же все-таки случилось на Чарльстонском рейде 17-го февраля 1864 года. Казалось бы фактов, рассказов очевидцев — немало.Еще больше логических выкладок, расчетов, попыток воссоздать события. Ну и конечно масса домыслов и легенд. Тем не менее историки ни на йоту не приблизились к истине. Напротив, вновь обнаруженный фактический материал ставит новые загадки, не отвечая на старые.

Многие наверное догадались, что речь пойдет о подводной лодке «Ханли». Итак, старые, не подлежащие сомнению факты. В тот вечер эта субмарина конфедератского флота под командованием 24-х летнего лейтенанта Джорджа Диксона атаковала корабль северян, новенький корвет «Хаусатоник».
Атака была успешной, вражеский корабль затонул. Просигналив на берег об успехе операции, лодка отправилась назад, на базу, но бесследно исчезла
по дороге домой и судьба ее была загадкой вплоть до 2000 года. Выдвигались разные версии. Наиболее правдоподобным казалось предположение, что лодка была повреждена взрывом собственной мины. Все бы хорошо, да как объяснить поданный на берег сигнал успеха? Согласно договоренности, после атаки лодка должна была подать световой сигнал. Синий свет означал успех, красный — какие-то проблемы. Сигнал был «синим». Другая версия — «Ханли» столкнулась с одним из судов, спешивших на выручку тонущему
«Хаусатонику». Третий вариант — лодка всплыла и двигалась на поверхности с открытым люком, но была перевернута волной. Чтобы доказать или отвергнуть
эти теории требовалось немного — найти «Ханли», поднять со дна морского и осмотреть на предмет повреждений или открытых люков. Но найти лодку
не удавалось. По крайней мере, ее не было вблизи того места, где произошла атака.

Вот другие факты, не столь бесспорные. Еще до той ночи 17 февраля «Ханли» тонула дважды и погубила в общей сложности 16 человек. Не вполне понятны
причины — разные источники противоречат друг другу. По одним сведениям обе аварии случились во время испытаний, причем лодка действительно была перевернута волной. По другой версии — лодка тонула во время боевых действий, и точно называются корабли противника.

Командир «Ханли» лейтенант Диксон несмотря на свою молодость имел за плечами большой боевой опыт, неоднократно попадал в опасные ситуации, но всегда выходил из них победителем. Друзья за глаза называли его счастливчиком. Рассказывали что в сражении у местечка Шилоу в лейтенанта попала пуля, но ударилась о монетку, лежащую в кармане, и отскочила. Военные специалисты, впрочем, не особо верят в такие чудеса. Со временем история эта обогатилась романтическими подробностями, столь ценимыми на американском юге. Монета, якобы, была из чистого золота и являлась талисманом ее владельца, подарком любимой девушки.

Но вернемся к фактам. Чарльстонская бухта, образованная слиянием двух рек Купер и Эшли хоть и огромна по размерам, но мелководна в горловине.
Судоходным является только строго определенный узкий фарватер. С юга этот фарватер охраняется фортом Самтер, что стоит на крошечном скалистом
островке. С севера — фортом Моултри, что на Сэлливановом острове. Вот сюда-то летом 1863 года и было переправлено новейшее секретное оружие южан — подводная лодка «Ханли», названная так по имени своего конструктора. Построенная в Алабаме, она была доставлена в Чарльстон (Южная Каролина) на двух железнодорожных платформах. В целях конспирации транспортировка осуществлялась по ночам.

Лодка имела стальной клепаный корпус длиной двенадцать метров, шириной один метр и высотой метр с четвертью. В носовой и кормовой части находились две башенки диаметром около полуметра с иллюминаторами. В них же были устроены люки. Экипаж лодки — девять человек. Командир стоял в носовой части таким образом, что голова его находилась в передней башенке. Он осуществлял управление рулями, в том числе рулями глубины, находящимися по бортам. Для погружения и всплытия использовались заполняемые водой балластные цистерны. Их также две — одна в корме и одна в носу. Заполнялись эти цистерны путем открытия забортного клапана, а осушались с помощью ручного насоса. Носовой цистерной управлял командир, кормовой — первый помощник. Конечно, заполнение и продувка обеих цистерн должны были проводиться одновременно, иначе лодка опрокинулась бы на нос или на корму. Кроме того, для экстренного всплытия использовался отсоединяемый груз из литого чугуна. Стоит командиру потянуть за нужный рычаг как груз сброшен, и лодка будто поплавок, выскакивает на поверхность. Из навигационных приборов — только компас, практически бесполезный внутри железного корпуса. А вот второй прибор очень важен. Это зажженная свечка, которая свидетельствовала о том, что в лодке достаточно кислорода. Если свечка гаснет нужно немедленно всплывать. Кроме того — это источник внутреннего освещения. В надводном положении судно вентилировалось специальными воздухозаборниками. Для подводного плавания имелся баллон со сжатым воздухом.

Все члены экипажа за исключением командира были заняты лишь только тем, что вращали гребной винт с помощью специальных рукояток и сообщали кораблю скорость около трех узлов.

Атака на вражеское судно могла осуществляться двумя способами — торпедой или миной. Торпеда, обтекаемый плавучий снаряд, крепилась к лодке с помощью длинного троса. И в то время, когда лодка двигалась под водой, торпеда плыла по поверхности. Стоит пройти под днищем вражеского корабля и плывущая следом торпеда ударит его в борт. Этот метод имел недостаток. Легко промахнуться, учитывая, что лодка в подводном положении практически слепа. К тому же торпеду видно издалека и враг может успеть выполнить маневр, уклониться от столкновения.

Минная атака в этом отношении лучше. Заряд управляемый электрическим сигналом, устанавливался на длинном шесте в носовой части. Нужно только
подплыть вплотную к вражескому кораблю, коснуться миной его корпуса и нажать кнопку. Здесь тоже усматривается недостаток — лодка должна всплыть
в последний момент перед атакой и обнаружить себя прямо под носом у противника.

Месяцы были потрачены для тренировки экипажа. Отрабатывались все мыслимые ситуации, которые могли сложиться в боевой обстановке. Несколько раз командир провел интересный эксперимент, результатом
которого гордился. Точно удалось выяснить, как долго экипаж может дышать тем воздухом, запас которого имелся в баллоне. «Ханли» уходила под воду и ложилась на дно. Оказалось, что можно было продержаться, не всплывая, два с половиной часа, пока не гасла сигнальная свечка.

И вот 17-го февраля 1864 года наступил звездный час лейтенанта Диксона и его храброго экипажа. Целью стал только что построенный корвет «Хаусатоник» прибывший на помощь северянам и ставший на якорь в прямо в фарватере. Место стоянки выбрали так, что корабль оказался вне досягаемости береговой артиллерии, но напрочь перекрыл сообщение Чарльстона с внешним миром.

Итак, в 15:40 прилив достиг наивысшей точки и вскоре уровень воды у побережья пошел на убыль. В такие часы в городской бухте возникает течение, направленное в океан. Течение постепенно нарастало и должно было достигнуть наибольшей силы к 7 часам вечера. «Ханли» отчалила от Сэлливанова острова как раз в это время. Все было рассчитано.
Течение должно было помочь добраться до вражеского корабля. А потом, около десяти вечера, опять начнется прилив, который поможет вернуться обратно. В качестве оружия выбрали мину на шесте.

Прошел один час и сорок пять минут после отплытия. «Глядите, кит!» — крикнул кто-то на борту корвета, указывая на темную массу, поднимающуюся из глубины в ореоле фосфорисцирующей воды.

Ошибку поняли слишком поздно, когда в бурлящей пене обозначился покрытый заклепками металлический корпус, блеснули в лунном свете зловещие глазницы иллюминаторов.

По лодке открыли беспорядочную стрельбу из ружей, но что толку? Пули отскакивали от стальной обшивки как горошины. Пушку использовать не смогли ибо для этого потребовалось бы опустить ствол вниз, чего
не позволяли технические средства. В последние секунды корабль пытался сняться с якоря и совершить маневр, но поздно! Мина уперлась в борт корвета как раз в том месте, где находился пороховой погреб. Красное зарево рванулось над Чарльстонским рейдом и в отблесках пожара разваливающегося на куски корабля, «Ханли» дала «полный назад» и с шипением исчезла в пучине.

Двадцать минут спустя на том месте, где стоял «Хаусатоник» плавала куча обломков и барахтающихся людей.

В 21:30, то есть почти через час после атаки над водой блеснул синий огонек, вызвавший овацию на позициях южан. Сигнал этот означал только одно — «Возвращаюсь с победой. Ханли».

Однако прошел час, другой, наступило хмурое зимнее утро, а с ним и отрезвление от успеха. «Ханли» не вернулась. Она исчезла в Чарльстонской бухте, унеся с собой «счастливого» лейтенанта и весь его маленький экипаж.

***

Поиски лодки начались спустя более чем сто лет, в 1974, году и велись около двух десятилетий. Ну не чудо ли? К тому времени уже нашли «Титаник» в центре Атлантики на огромной глубине. А «Ханли», пропавшая практически на глазах, где-то совсем у берега все еще не находилась. Наконец в конце девяностых удалось обнаружить магнитную аномалию на дне Чарльстонской бухты и подводные раскопки подтвердили, что лодка наконец найдена. Она лежала на глубине всего десяти метров, покрытая слоем ила, менее чем в полумиле от того места где произошло сражение.

Операция по подъему субмарины, выполненная в 2000 году — отдельная история, тоже интересная, но не об этом сейчас речь. Можно лишь упомянуть что обошлось это мероприятие в 17 миллионов долларов, из которых три выделило правительство Южной Каролины, два — Пентагон, а остальные двенадцать миллионов собирались по крохам из добровольных пожертвований.

Лодку подняли, уложив ее предварительно в мягкую пенопластовую коробочку, доставили в специально построенную для нее лабораторию, где и поместили
в бассейн с морской водой, чтобы избежать влияния резкой смены среды.

Постепенно воду откачали, следя за состоянием корпуса и вот, наконец, первые исследователи проникли внутрь. Они рассчитывали на быструю разгадку причин гибели лодки, но вместо этого обнаружили целый букет новых тайн.

«Ханли» не была повреждена ни взрывом ни столкновением с другим кораблем. Люки были закрыты. Нормальное, исправное состояние. Выяснили, что в последний момент выполнялись какие-то манипуляции с одной балластной цистерной. Очередная загадка. Почему работали только с одной цистерной, а не с двумя, как это подсказывает логика? Было ли это всплытие или погружение? Кроме того, появились основания думать, что какие-то действия проводились и с передним люком.

Останки погибших людей хорошо сохранились, но о чудо! Стало ясно, что в лодке только 8 человек. Куда же делся девятый? Неужели спасся? Ответа нет, но, думается, даже если кому-то удалось выскочить в последний момент с тонущего корабля, шансов у него не было никаких. Ночь, февральская холодная вода, до берега четыре мили.

Расположение костей погибших тоже удивило. Исследователи ожидали найти их около люков, ведь во время затопления лодки люди пытались бы вырваться
наружу. Но нет! Все погибли на своих обычных местах. Неужели смерть их была столь стремительна, что они ничего не успели понять? Что могло случиться? Положение только одного человека наводило на мысль, что он пытался спастись.

Нашли также фонарь, тот самый, сигналы которого видели на берегу. Эта находка, кстати, окончательно поставила крест на одной из гипотез. Версия была такая. Известно, что Джордж Диксон был бесконечно предан своему кораблю и ни на секунду не сомневался в успехе. Все мыслимые и немыслимые трудности были предусмотрены и отработаны на тренировках. И вдруг после атаки выясняется, что лодка терпит аварию и возможно погибнет. Не мог командир подать сигнал беды, ибо это было бы бесчестием. Чтобы подбодрить товарищей на берегу, он просигналил об успехе.

Версия слабенькая. Ну представьте, тонущая лодка смогла всплыть и даже открыть люк для сигнала. Гораздо логичнее предположить, что начнут спасать людей. Вместо этого неизвестный сигнальщик спускается обратно и задраивает люк. Мало того, он заботливо уносит с собой и фонарь!

Неожиданностью для ученых стало обнаружение бронзового медальона у одного из членов команды. Медальон был «северного», то есть вражеского
происхождения. И сразу возникает новая версия. На лодке был замаскировавшийся враг! Раньше он тихо шпионил, но после успеха операции он осознал, сколь грозным оружием располагает противник и решился
на отчаянный поступок. Утопил лодку ценой своей жизни. Возможно? Да, в истории немало подобных случаев, но только фактами все это не подтверждается. Во первых, как можно голыми руками пустить ко дну исправный железный корабль? И почему нет следов борьбы, неизбежной в данной ситуации?

А вот еще одна версия, и она очень похожа на правду. После успешной атаки «Ханли» отправляется домой. Но какова обстановка? В стане врага царит паника и смятение. На помощь тонущему корвету спешат спасательные суда. Синий сигнал фонаря наверняка замечен не только своими, но и противником. И как знать, быть может возмездие уже приближается. Люди смертельно устали от многочасовой работы, и нервного стресса. В этой
ситуации командир принимает замечательное решение. Погрузиться и лечь на дно. Да! Как это делалось на тренировках. Можно отдохнуть два часа, переждать суматоху и к тому же дождаться приливного течения, максимум которого ожидается около полуночи. Течение вынесет лодку прямиком к родному берегу, не требуя особой работы экипажа. И «Ханли» ложится на дно. Наступает гробовая тишина. Внутри лодки царит темнота, едва оживляемая сигнальной свечкой. Впервые за долгие часы люди бросили ненавистные рычаги и склонили головы на натруженные руки...
Они заснули! И никто не заметил, как от недостатка кислорода погасла свечка. И вскоре все умерли во сне.

Жуткая версия. Так это или нет, ясно одно — люди погибли в результате роковой, мелочи, страшной своей нелепостью.

***

Когда я готовил эту статью, я невольно представлял себя на месте тех людей и вдруг у меня сложилась собственная версия, причем все разрозненные,
необъяснимые детали вдруг, как по волшебству, сложились воедино.

Ну, во-первых, об исчезновении девятого члена экипажа. А откуда известно, что он вообще существовал? Да, команда была из девяти человек,
но ведь возможен вариант, что кто-то заболел, умер, струсил в последний момент и сбежал. Команда была отлично обучена и вряд ли командир взял бы на борт замену из посторонних. Новичок был бы опасен своей
некомпетентностью.

По поводу случившегося, я согласен с последней версией об уснувшем экипаже, но с дополнением, объясняющим некоторые загадочные детали. Представьте, экипаж уснул. Погасла сигнальная свечка. И вдруг кто-то из матросов приходит в себя. (Вспомним, один человек, похоже, пытался спастись, в то время, когда остальные находились на своих местах). Он пытается разбудить товарищей, но тщетно! Они либо без сознания, либо мертвы. Тогда он бросается к балластной цистерне и пытается откачать из нее воду. (В последний момент что-то делали с балластной цистерной). Но он — простой матрос, он не знает, как справиться с насосом. Да и нельзя этого делать, ибо лодка опрокинется. Этого он тоже не знает. С насосом ничего не выходит. Тогда в отчаяньи он решается открыть люк. (Что-то делали с люком). Быть может удастся выскочить. А остальные — они все равно уже не проснутся. Но на глубине 10 метров крышка прижата давлением в две тонны. Я специально посчитал. Этот несчастный человек так и погиб там, у люка, не зная того, что можно было б дернуть за рычаг аварийного всплытия и отсоединить чугунный груз под днищем.

Вот такая гипотеза. А правда и по сей день покрыта мраком. Но хочется верить, что истина когда-нибудь выяснится. Сейчас на «Ханли» работает множество людей — историки, археологи, криминалисты, генетики. Миллиметр за миллиметром они тщательно исследуют каждую мелочь.

Есть вопросы и более общие. Согласно официальной американской истории Север в гражданскую войну был технически и экономически развит, а Юг — аграрен и отстал. Но каким образом, скажите мне, именно на Юге была построена подводная лодка, опередившая лет на пятьдесят технологический уровень своего времени? Мало того, «Ханли» была не одна. Южане располагали целым подводным флотом из четырех кораблей.

***

Истерика случилась с молодой сотрудницей лаборатории «Ханли» во время очередного исследования скопившегося в лодке ила. Засунув руку
в жидкую грязь она вдруг нащупала и извлекла какой-то небольшой предмет. Это была изогнутая золотая монета, с черной свинцовой отметиной. На обратной стороне монеты обнаружилась гравировка:

«Шилоу, 6-e Апреля, 1862.

Моей жизни Спаситель.

Дж. Е. Д.».

Похороны «счастливого» лейтенанта Диксона и его команды прошли весной 2004 года на Чарльстонском кладбище «Магнолия».

Ю. Шимановский

Лазурный

18 Ноябрь 2007 · Категория: Рассказы · Оставить комментарий! 

Сегодня, дорогие друзья, хочу начать цикл публикаций рассказов Юрия Шимановского, моего старого знакомого, программиста и писателя, живущего и работающего в данный момент в Америке. Я не критик и к сфере литературы отношусь отдаленно, как многие читатели — я просто читатель, который любит читать интересные произведения. Сегодняшний рассказ — это такая смесь романтики и фентези, приправленное духом Крыма и историей этого замечательного края...

«Лазурный»

Не существует наверное более загадочных историй, чем те, которые нельзя ни доказать ни опровергнуть. Судите сами, если тайна раскрыта, то вы сразу теряете к ней всякий интерес. И наоборот, если вы узнаете о событии совершенно невероятном, но не подкрепленном доказательствами, то отношение ваше скорей всего будет скептическим. Но когда есть загадка, есть разгадка но остаются сомнения, тогда история долгие годы не дает вам покоя. Такую историю я как раз и собираюсь рассказать. С одной стороны у меня масса доказательств — рассказы очевидцев, людей, которые никак не могли все это выдумать. С другой стороны...старик мог выжить из ума, а у монаха мог быть приступ белой горячки. Довольно убедительным доказательством я считаю уникальную фотографию и то немногое, что я видел собственными глазами, хотя убежденный скептик скорее всего придумает тысячу причин, по которым все эти события следует считать либо недоразумением, либо сознательно подстроенной фальсификацией. Судите сами...

Как и для большинства приезжающих сюда людей, город N начался для меня с местной автостанции. С трудом таща здоровенный мольберт я вылез из душного автобуса, вдохнул влажный соленый воздух и начал пробираться через толпу однообразных старушек с плакатиками «Квартира у моря». Уж не знаю, что было написано на моем лице, но проскочить сквозь них мне не удалось. Старушки взяли меня в кольцо и начали водить хоровод, будто я — новогодняя елка. При этом в мою сторону они почему-то старались не смотреть, типа нет меня, а они просто так здесь прогуливаются после обеда.
— Квартира... квартира у моря — раздавался тонкий дрожащий голосок.
— Со всеми удобствами...трехкомнатная под ключ — вторила басом другая бабка
— С телефоном не дорого, — раздавался чей-то шепот, — рядом магазин.
Я в нерешительности притормозил. По правде говоря, квартира мне была нужна. Ну хоть угол какой-никакой, но чтоб дешево и всего дня на три. Случайно мой взгляд упал на одинокого старичка, который скромно стоял в стороне.
— Квартира. — быстро произнес старичок и виновато опустил глаза.
Хоровод вокруг меня закончился, как по мановению волшебной палочки. Бабки застыли в выжидательных позах.
— Квартира — повторил старичок — очень дешево... правда не у моря, но у нас вид очень хороший и воздух! Такого воздуха внизу вы не найдете.
Будто для подтверждения его слов стоящий рядом «Икарус» завел мотор и обдал меня облаком черного дыма.
— Вон, глядите, это там... — старичок протянул руку куда-то в сторону и вверх.
Я поднял голову. По очень крутым склонам горы струились живописные одноэтажные улочки, утопающие в зелени абрикосовых деревьев и винограда. Отсюда снизу улочки казались вертикальными. Было совершенно невероятным, как на таком крутом склоне могут стоять дома. Лабиринт строений, громоздящихся одно над другим перемежался кое где крутыми узкими лестницами. А где-то почти на заоблачной высоте гора была увенчана старинной крепостью — мрачными руинами с зубчатыми стенами и узкими бойницами.
— Генуэзская крепость XIV-XVI веков. Упоминается в книге Афанасия Никитина «Хождение за три моря» — голосом экскурсовода произнес старичок, проследив
направление моего взгляда — обязательно осмотрите, это совсем рядом от моего дома.
Наличие крепости окончательно склонило чашу весов в пользу старичка.
О чем еще может мечтать художник, даже профессиональный, а не такой дилетант, как я! Посидеть там, наверху с мольбертом, пройти по таинственным средневековым ступеням, провести несколько дней в путанице узких зеленых улиц с чудесным видом!
— Пойдемте — сказал я и подхватил свой неуклюжий мольберт, а старушки за спиной издали вздох разочарования.
Мы вышли с площади и свернули на узкую улицу, которая тут же без предупреждения рванула вверх. Асфальт сразу кончился и началась самая настоящая мостовая, какие я видел до сих пор только в кино. Участки мостовой то и дело сменялись ступеньками. Вверх, вверх... Через пару минут я уже не успевал за своим престарелым спутником, жадно глотая воздух. А тот легко и непринужденно шагал через ступеньку, сразу видно — местный. Навстречу то и дело попадались военные моряки. Причем вид их меня сильно обескуражил. Какие-то все замученные, грязные. Если офицер, то непременно небритый и с красным носом, а если матрос, то еще и окурки собирает. Но что меня больше всего поразило, так это катящиеся навстречу абрикосы.
— Скажите, — поинтересовался я, — у вас это нормально, что абрикосы на улицах валяются?
— Да куда ж их девать — то? Как июль, так прямо стихийное бедствие эти абрикосы.
Что-то прошелестело о меня над ухом. Бац! Красивый оранжевый шар шлепнулся к моим ногам и прыгая по ступенькам начал свой непростой путь к центру города.
— Уф! Ну вот и пришли...
Старик толкнул неприметную калитку в зарослях винограда и я очутился в очень живописном маленьком дворике. Поскольку мы находились на крутом склоне, то и дворик тоже был «вертикальным», пересеченный во всех направлениях заботливо уложенными каменными лестницами. Скудные горизонтальные участки земли поддерживались замшелыми подпорными стенками.
Старинный садик имел характер необузданной дикой растительности.
Мы прошли в дом, где я имел честь быть ознакомленным со своей комнатой.
— А вот веранда, пожалуйста, такого вида на море вы нигде больше не найдете, кстати, давайте знакомиться, меня зовут Сергей Петрович.
Я шагнул на веранду. Старик не врал, вид был великолепный. Далеко внизу лежал город, ощетинившийся темными иглами кипарисов а чуть дальше простиралась огромная в несколько километров морская бухта, сжатая по бокам скалистыми берегами. Вода в бухте была местами черно-синей, а местами светло — зеленой. Зеленое — это песчаные поля на дне, а темное — скалы и морская трава. Единственно, что немного резало глаз, так это множество военных кораблей, выстроившихся вдоль берегов. Маленькие, большие, новые, ржавые, были еще плавучие краны, доки, понтоны и много чего.
— Что поделаешь, — сказал старик, угадав мои мысли, — город у нас хоть и на юге, а курортом вроде не считается. Все больше военная база. Раньше сюда вообще приезжих не пускали. А вот она крепость — он показал куда-то в сторону и вверх, — не забудьте осмотреть. Там еще не ступала нога археолога. Кстати, вина не хотите? У меня его девать некуда. Делаю больше, чем могу выпить.
Я вежливо отказался и высказал пожелание погулять у крепости с мольбертом.
Крепость оказалась столь грандиозной, что я даже расстроился. Если бы я захотел изобразить или даже чуть-чуть набросать все, что хотелось, потребовались бы месяцы. Поэтому я пошел другим, запрещенным путем, а именно вынул фотоаппарат и отснял всю пленку. Вернусь домой, буду рисовать
с фотографий. После этого я уселся на обломок плиты с таинственными латинскими надписями и сделал несколько карандашных набросков наиболее
выигрышных моментов крупным планом. За работой я не заметил наступления вечера и когда стемнело я, усталый и довольный, отправился вниз в город.
Дорогу в темноте я нашел легко. Собственно говоря здесь была всего одна улица, улица Скалистая.
Немного не доходя до дома, где остановился, я повстречал группу матросов во главе с офицером.
— Молодой человек, — окликнули меня.
Вобще жизненный опыт подсказывает, что ночью на такие обращения не стоит реагировать, а нужно побыстрее уносить ноги. Но что-то в этом голосе
показалось мне столь искренним и внушающим доверие, что я без опасения задержался. Офицер, красивый черноглазый мужчина подошел поближе и повторил:
— Молодой человек, если не затруднит, не идите вниз этой улицей. А если очень надо, то лучше будет пройти вон тем переулком, — и он показал в сторону.
— Почему? — изумился я внимательно приглядываясь к своему ночному собеседнику.
— Бандитский район — отвечал офицер, — ночью тут лучше не ходить.
Тем временем матросы подошли и стали рядом. Удивительное дело, все эти люди разительно отличались от тех военных, которых я встречал сегодня днем.
Безукоризненного состояния мундиры, щеголеватая осанка... в кино таких показывают. У офицера была короткая острая бородка, а в руке он держал
ароматную длинную сигару. Китель устаревшего фасона, застегивающийся под горло выглядел чуть старомодно, но очень внушительно в сочетании с
портупеей и револьвером на поясе. «Лазурный» — прочел я название корабля на бескозырке одного из матросов. Красивое название — подумал я, — и вообще
здорово, что теперь, как и в старину, названия кораблей стали писать на бескозырках. Не то что в советские времена, когда писали просто
«Черноморский флот». Не интересно. Или того хуже, что-нибудь типа «HВВМУ», абракадабра какая-то.
— Спасибо, — сказал я, — но вниз я не собираюсь, я уже пришел.
— Тогда извините за беспокойство. Но если захотите все же прогуляться, то лучше утром, я вас очень прошу.
— Понял, — ответил я, — спокойной ночи.
— Честь имею. — Офицер галантно козырнул и отвернулся к матросам.
Наощупь я добрался до своей комнаты, вышел на веранду и закурил.
— Ну как крепость? — раздался из за стены голос моего старика.
— Здорово!
— Да, я забыл вас предупредить, не стоит ходить по нашей улице допоздна.
Хулиганов тут много. Ни на кого, часом, не нарвались?
— Не... матросов только видел.
— Матросов? Странно, сегодня вторник, день не увольнительный, да и отбой у них уже был... а они с офицером были или без?
— С офицером...
— А, ну тогда понятно, это патруль.
— А вот и не патруль. У патруля повязки должны быть, а у этих не было.
— Ну тогда не знаю... вина хотите?
— Нет спасибо.
Я сидел не веранде и думал, интересная штука жизнь. Еще вчера я жил в шумном, грязном, огромном городе, ездил на работу в переполненном
троллейбусе, ругался с начальником, а теперь будто попал в другое измерение.
Море, горы, и эта средневековая крепость никак не вязались с повседневным миром. И даже этот молодцеватый офицер, будто сошедший с киноэкрана. А
разговаривает как вежливо: «Честь имею», «Я вас очень прошу». Прямо князь Болконский. И еще сигара эта... Интересно, почему же он так отличается от
тех, кого я видел сегодня днем?
Внезапная догадка шевельнулась у меня в мозгу.
— Сергей Петрович, вы не спите? — позвал я.
— Угу...
— Скажите, а что это за корабль такой, «Лазурный»?
— «Лазурный»... ну это очень известный корабль... завтра расскажу.
— Я только хотел спросить, он России принадлежит или Украине?
— Хе-хе, — послышался за стенкой приглушенный смех, — а в связи с чем вопрос — то?
— Ну у тех матросов, что я встретил, на бескозырках было написано «Лазурный».
Смех за стеной перешел в кашель, затем послышался шум падающих предметов, шлепанье босых ног и на веранде возник Сергей Петрович в одних трусах.
Причем вид у него был такой, что я похолодел. Старик был бледен как смерть.
— Вы меня не обманываете? Вы правду говорите?
— Да, но что случилось?
— Где они стояли?
— Да здесь прямо и стояли, от калитки десять шагов...
Старик высунулся по пояс наружу и посмотрел вниз. Я выглянул тоже.
Никого... пустынная ночная улица.
Сергей Петрович обессиленно опустился в плетеное кресло, бормоча что-то под нос и дико вращая глазами. В этот момент я усомнился, что хозяин мой
находится в здравом уме.
— Можете вы, наконец, обьяснить... — начал я.
— Хотите вина? — перебил старик
— Хочу, — обреченно согласился я.
Сергей Петрович сунул руку куда-то вниз и через мгновение на столе оказалась трехлитровая банка красного вина и два бокала.
— Это с прошлого года, — пояснил старик, суетясь вокруг стола, — ну... с Богом...
Вино оказалось очень хорошим. Старик выпил подряд два бокала и уставился в ночь. Постепенно глаза его перестали вращаться, на щеках начал проступать
румянец...
— Рассказывают такую историю — неожиданно начал он, — лет восемьдесят назад, в Первую Мировую, оказался наш город ненадолго под немцами. В бухту у нас вход, сам видишь, узкий. А весь флот тогда тут стоял. Так вот, перегородили немцы бухту броненосцем и сказали сдавайтесь, мол, по-хорошему. Ну и сдались все... Все, кроме «Лазурного».
— А «Лазурный» это...
— Cубмарина, подводная лодка. Все корабли тогда белые флаги вывесили а этот от причала отвалил и под воду ушел у всех на глазах. Не захотел перед фрицами позориться. Да только деваться ему некуда было. Немцы тут же выход из бухты противолодочной сетью загородили. Ну и ждут: куда он денется, всплывет как миленький. Тогда ведь не то что теперь. Сейчас лодки по году под водой сидят. А тогда — ну сутки самое большое. А потом и воздух закончится и аккумуляторы. А этот — ни в какую. Двое суток не всплывал. Только перископ иногда показывал то тут то там. А на третий день броненосец этот поганый немецкий торпедировал. Утонул броненосец, значит. Ну немцы тут же и взбесились. Начали всю бухту кораблями утюжить, бомбы бросать, приборами разными выслушивать. Выход из бухты заминировали. А «Лазурный» ни в какую не всплывает, иногда только перископ показывает. А потом и вовсе пропал.
Так и не всплыл и исчез здесь в бухте навсегда... а немцы скоро ушли.
— Грустно.
— Грустно, но только... — голос старика задрожал — ...рассказывают, до сих пор в бухте перископ иногда появляется. Люди видели. И вообще, говорят, перископ этот увидеть либо к большому счастью, либо к большой беде. От человека зависит. Если хороший человек, зла людям не делает, то везет ему потом всю жизнь. А плохие люди наоборот живут потом недолго...
Старик выпил еще вина и застыл, задумчиво гладя во мрак, туда, где находилась невидимая сейчас городская бухта.
— Вы то сами верите в эту легенду? — прервал я затянувшуюся паузу.
— Это не тот вопрос, где «верю — не верю», есть факты. И вообще, пойдемте уже спать... вдруг они нас слушают.
— Кто они?
— Ну...ОНИ.
Старик встал и по его выражению лица я понял, что он не шутит. Он пожелал мне спокойной ночи, выпил еще вина и удалился.

Утром следующего дня я спускался вниз в город. Несмотря на очень ранний час здесь, на склоне было уже жарко. А бухта внизу все еще была затянута
ночным туманом. Вчерашняя история прочно засела у меня в голове, хотя и не воспринималась столь мрачно, как накануне ночью. Мой старик хозяин
несомненно немного тронутый и к тому же тихий пропойца. Вот и придумал страшную историю, чтобы посидеть за бутылкой вина. В одиночку, наверное
стесняется при посторонних. Может он всем постояльцам ее рассказывает, отработанный прием. А с другой стороны кого же я повстречал на улице ночью?
Какие-то они были странные. Что-то прошелестело в воздухе...Бац! Спелый абрикос шлепнулся рядом и покатился по мостовой. День обещал быть неплохим.
Несколько часов я бродил по городу, осматривая местные достопримечательности. Одной из таких достопримечательностей таких стал бар на набережной. «Лазурный» гласила вывеска, а ниже был изображен силуэт подводной лодки на фоне восходящей луны. Я совсем запутался, выходит старик не придумал эту историю? И быть может действительно в глубине этой бухты, которая плещется сейчас у моих ног скрывается какая-то загадка?
Во второй половине дня я сидел с мольбертом на верху в крепости, а с наступлением сумерек поспешил вернуться домой.
— Вина не хотите? — спросил с порога Сергей Петрович.
Я пожал плечами.
— Да вы еще и не пробовали настоящего вина — горячо настаивал он, видя мои колебания, — то была так... ежедневка. А вот вы в погреб — то мой поглядите! — он увлек меня подполье.
Погреб был обширным и имел высокие стеллажи, заставленные старыми бутылями и бутылочками разных размеров.
— Вот! — радостно тарахтел старичок — выбирайте что хотите, сколько хотите.
Могу порекомендовать вот это — он провел ладонью по пыльной поверхности — «Каберне» восемдесят второго года. Это только для гостей. Даже я, хозяин, пью его... гм... нерегулярно.
Ночью мы опять сидели на веранде за бутылкой вина.
— Как отдыхается, художник? — спрашивал старик — на море то ходили? Если купаться, то лучше за мысом, а не в бухте. В бухте вода мутная, кстати... — хмурая складка легла у него на лбу — сегодня с вами ничего странного не случалось?
— Нет, а что?
— Да так...после вчерашнего. После вчерашнего всякое может быть. Бывали случаи... Вот с Федькой, например... только никто уже не расскажет, что же
все-таки случилось. А я сам только краем уха слышал.
Он хлебнул вина и угрюмо уставился в сторону бухты.
— Федька, Красный Крюк. Потомственный пират. Бандит, говоря по-нашему. Сидел в молодости несколько раз за ограбление. И мать его сидела. И деды бандитами местными были. А Красным Крюком его вот почему прозвали. У него вместо кисти левой руки железный крюк торчал, вроде того, как на бойнях туши подвешивают.
Рассказывают, что в молодости он свою руку в карты проиграл по пьянке. С тех пор совсем свирепый стал. Если трезвый то еще туда-сюда, а как выпьет, то
лучше с ним не встречаться. Обязательно в драку полезет. А когда дерется то непременно своим ржавым крючком в лицо противнику целится.
Так вот, лет пятнадцать назад с ним история какая-то приключилась, что-то связанное с «Лазурным». С тех пор он бросил пить и жить стал как все нормальные люди. Только хуже. Никто его, калеку на работу не хотел брать.
А теперь в монастыре живет, за крепостью, знаете? Книжки читает и не выходит почти никогда. А что за случай с ним был, никто не знает. Слухи только
ходят... что-то очень страшное. Вроде видел он эту подводную лодку совсем рядом...Я старый человек, многое в этой жизни повидал и так скажу — не
мог человек измениться без сильной на то причины. Факт...но ему еще повезло, что жив остался. А другие...
Старик замолчал и в тишине стало слышно стрекотание сверчков. Откуда-то снизу от бухты донесся отдаленный металлический лязг.
— Жил у нас в городе, в семидесятых некий Заигралин. Площадь знаете в центре? -внезапно продолжил мой собеседник.
— Да, конечно! Площадь Заигралина. Трагически погиб при выполнении...
— Ага. Так вот, был этот Заигралин первым секретарем горкома партии и редкостной сволочью. Девок молодых портил. А если кто не соглашался, в
КГБ сдавал. В Кремле у него родственники какие-то были из брежневского окружения. И сюда летом каждый год приезжали гулять. Как-то летней ночью,
перепились они в очередной раз и отправились на катере по бухте кататься.
Водка, музыка, значит, бабы какие-то. Катер быстроходный, на подводных крыльях. И носятся они в темноте, ракеты цветные пускают, «гудят» в общем. А
поскольку ночь, то огни катера хорошо с берега видать. И вдруг раз! Погасли огни. И музыки не слыхать. Ну военные через полчаса опомнились, заподозрили что беда случилась. Отправили, значит, по бухте баркас с прожектором. А там от катера мелкие обломки плавают. Как бомбой в него шарахнули. Людей — никого. Только одну девицу спасти сумели. Девица была пьяной в стельку и совершенно голой. Так вот, с ее слов катер столкнулся в темноте с подводной лодкой, которая шла наперерез в надводном состоянии. Огни на лодке отсутствовали и заметили ее за секунду до столкновения. Ну катер — вдребезги.
А трупы потом еще неделю собирали. Так всех и не выловили. Начали потом расследование через КГБ. Подняли катер и экспертиза установила, что да, было столкновение. Но с кем? Все корабли наши на своих
местах были. А чужой не мог зайти, вход в бухту охраняется и противолодочная сеть стоит. Глубина в месте столкновения — сорок метров. Ну и началась тут охота непонятно на кого. Жителям объяснили что учения, мол, идут. Только всем понятно что «Лазурного» искали коммуняки на полном серьезе. Тралили всю бухту сетями, приборы хитрые в воду опускали. Несколько дней в воздухе вертолет висел, высматривал что-то. Да так все и закончилось. А все кто с этой историей знаком был постепенно пропали, разъехались кто-куда. Наверное с помощью КГБ, чтобы слухов не было. Я то это знаю со слов мичмана
знакомого. Он подписку давал о неразглашении, но за бутылкой рассказывал, конечно...ладно, пойдемте спать.
Старик зевнул и поднялся. Теперь я заметил, что он вдребезги пьян.
— И еще... будьте все-таки осторожней первое время — добавил он и вышел, держась за стенку.
Где-то далеко во мраке раздался вой корабельной сирены, а потом опять этот глухой металлический лязг.

Утром я захватил свои рисунки и отправился по направлению к крепости.
Однако сама крепость на этот раз меня не интересовала. Я обогнул ее по краю обрыва и пошел дальше, куда вела меня извилистая тропинка. Вскоре,
как я и ожидал, я достиг местного монастыря. Монастырь этот представлял собой маленькую часовенку, пристроенную прямо к отвесной скале. Сама скала была испещерена множеством отверстий, окошек. Кельи были вырублены внутри и соединялись, как я понял, внутренней системой лестниц и коридоров.
Неподалеку от часовни высокий худой монах занимался подметанием дорожки.
— Здравствуйте, — произнес я.
Монах поднял голову и выжидательно замер.
— Извиняюсь...слышал я, тут у вас живет один... э ... человек. У него нет левой руки и зовут его Федором, вроде.
— Ну живет. — подтвердил монах.
— А нельзя ли мне с ним поговорить?
Монах покачал головой:
— Не станет он ни с кем говорить. Да и на что оно ему? Он с Богом разговаривает.
— Ну, может быть вы скажете ему? Понимаете, я художник...
— Ах художник! — обрадовался монах, — так бы сразу и сказал.
Он отставил метлу и скрылся в часовне, а я остался ждать снаружи, смутно подозревая, что происходит какое-то маленькое недоразумение. Дверь в часовню отворилась и оттуда вышел человек в монашеской рясе, очень высокий и широкоплечий. На вид ему было лет сорок пять — пятьдесят. Нижняя часть лица была скрыта густой бородой, а длинные, тронутые сединой волосы рассыпаны по спине. Черты лица были крупные, грубоватые, но что меня особенно поразило, так это его взгляд, совершенно бездонный, направленный куда-то в бесконечность. Кисть левой руки у человека отсутствовала.
— А где Василий? — спросил человек, глядя сквозь меня.
— Я очень извиняюсь...
— Где Василий? — повторил монах, — он обещал привезти кисточки из Симферополя.
Ни один мускул не дрогнул на лице монаха. Голос звучал равнодушно, а взгляд был направлен куда-то в даль позади меня. Выждав несколько мгновений
монах стал разворачиваться с намерением уйти.
— Подождите! — спохватился я, — вы не поняли, я художник, я приехал на три дня... вот посмотрите, — и я зачем-то сунул ему в руку свои карандашные
наброски с видами крепостных стен.
Монах неожиданно смягчился и даже полистал страницы.
— Недурно, — сказал он наконец, — я тоже художник, только иконы пишу. А я думал — это Василий ко мне пришел. Обещал новые кисточки достать. Мои-то
совсем старые. Ну раз уж вы меня выманили, пойдемте ,вот, на лавочку. Что у вас за дело?
Лавочка представляла собой широкую каменную скамью, вытесанную прямо в скале. Из под скалы бил прозрачный ключ, впадающий в маленький бассейн.
Выше родника, прямо на камне, угадывалось древнее рельефное изображение Георгия Победоносца. А у края бассейна росла маленькая пальма.
— Я очень извиняюсь, — опять начал я, когда мы сели, — я приезжий и очень интересуюсь одной историей. Быть может вам не захочется об этом говорить,
но я обещаю, что завтра уеду и никто не узнает...
— Смешной вы человек, право, — беспристрастно заметил монах, — Он все видит, от Него ничего не скроешь. Ну и что же вас интересует?
— Меня интересует, не имеете ли вы какого-нибудь отношения к подводной лодке «Лазурный»? Не случалось ли с вами какой-нибудь истории лет
пятнадцать назад?
— Лет пятнадцать... пятнадцать... — монах, казалось, пытался что-то вспомнить, — пятнадцать лет назад умер Федька Красный Крюк.
— Умер?! — ужаснулся я.
— Умер. — повторил монах ровным голосом, — он умер а я родился.
— Ах, вот оно как! — сообразил я, — ну а что случилось с Федькой?
— Я за других не в ответе.
Я вздохнул.
— Ну тогда ладно, не буду задерживать, извините... жаль конечно. Просто два дня назад повстречал я ночью в городе офицера с матросами...
— Офицер с бородкой? — монах, казалось, начал проявлять признаки жизни.
— С бородкой...
— Сигара в руках?
— Сигара!
— Воистину, юноша, душа у вас кристальная, раз живы до сих пор.
Внезапно с монахом произошла необъяснимая перемена. Взгляд его стал осмысленным и он заговорил совсем чужим голосом:
— Жил я тогда на Скалистой улице. Может знаете, считается самое бандитское место. И так эта улица расположена, что от крепости в город по ней быстрее
всего пройти. Наши местные этим и пользовались. Летом, знаете ли, у нас приезжих много. Многие крепость смотреть ходят и затемно возвращаются.
Ну я иногда подкарауливал там кого-нибудь, да деньги отнимал... сидел несколько раз за это.
В ту ночь я тогда как всегда пьяный был. Слышу шаги — спускается кто-то.
И выходит прямо на меня группа военных. Офицер и матросы, всего человек шесть-семь. Офицер с бородкой, такой, сигару курит. Остальных не запомнил.
Ну я, пьяный, стал их всякими гадкими словами обзывать. В смысле, салаги вы поганые, а не моряки. Сколько, мол, дней до приказа, козлы? Равняйсь,
смирно, служу Советскому Союзу, гы-гы-гы. Вот я, дескать — из моряков. И все в роду моряки были. А вы, мол, чуханы казарменные про море и понятия
не имеете. И в таком духе...
А офицер ихний остановился да и говорит, пойдемте, мол, сами на наш корабль посмотрите. Зачем ругаться, раз не знаете. Вежливо так разговаривает, на «вы». Можем даже в море, говорит, с собой взять, прямо сейчас, если не испугаетесь. Да, говорю, хочу корабль смотреть! Хочу в море прям сейчас! Не боюсь!
Спустились мы к берегу, а там в одном месте старый причал есть. Такой старый, что давно уже им не пользуются. Опасно. Сваи в воде и доски сверху
гнилые. Половины досок нет, а на те что есть становиться рискованно.
А у причала подводная лодка стоит. Ну я сперва запнулся немного. Аж трезветь начал. Историю с «Лазурным» то с детства знаю. Не по себе мне стало. Ночь, причал этот гнилой, спутники странные какие-то. Ну, думаю, мужики, если это у вас шутки такие, то выловлю по-одиночке потом и по мордам надаю. А они меня прямо на причал ведут. Доски под ногами ходуном ходят, между ними вода черная блестит. А офицер предупредительный такой попался, карманный фонарик вынул и под ноги мне светит. А сам-то вышагивает как на параде, нос кверху и улыбается так слегка. Даже не смотрит, куда ступает. И матросы так же, не идут — летят.
Подходим к концу причала, а там на лодку трап перекинут с брезентовыми поручнями и надпись на нем «Лазурный». Вцепился я в брезент и шагу сделать не могу, ноги от страха подкашиваются. А сзади меня вежливо так подсаживают, давай, мол, не задерживайся. Ступил я на палубу... а палуба-то сплошь морской травой обросла и ракушками. Стоишь на ней как на ковре и слышно, как крабы под ногами в траве шастают. Вдруг вижу, причал удаляться начал... отчалили. Меня под руки к рубке подвели.
Офицер люк открыл и говорит: извольте, мол, вниз спуститься, сейчас будем погружаться. Глянул я в люк, а там ни огонька, чернота одна, как в могиле и морской травой пахнет. Обернулся я. А офицер улыбаться то перестал, сигару отбросил и руку мне на плечо кладет. А рука у него белая, тонкая, холодная, как у покойника. А потом я сам не помню как это случилось... Прыгнул я, как во сне в воду и что есть силы к берегу поплыл.
И пока плыл поклялся, что если жив останусь, начну новую жизнь. На работу устроюсь и в школу вечернюю пойду. Покрещусь обязательно и в церковь ходить буду. В тот момент, когда я достиг берега, я умер.
Монах замолчал. С ним снова происходила странная перемена. Черты лица заострились, а взгляд приобрел прежнюю бездонную отрешенность.
— Ступайте с Богом, юноша, — произнес он монотонным голосом, — вам бояться уже не чего.
Он встал и не оглядываясь, величественно удалился в часовню.
Я еще долго сидел на скамеечке, а потом очень медленно отправился обратно.
Как-то незаметно я забрел в крепость и поднялся на самый верх генуэзской башни. Я стоял между зубцами и задумчиво глядел в распростертую под ногами пропасть. Что-то не так было у меня внутри. Быть может во мне, как и в том монахе что-то чуть-чуть умерло, а что-то родилось. Вечное и мудрое, как эти средневековые камни...
Дома меня встретил Сергей Петрович:
— Хотите вина?.. о Господи! Что с вами случилось? Говорил же вам!
— А что? — спросил я как-то безразлично.
— Смотрите вы странно.
Я пожал плечами и пошел к себе.
— Так как насчет вина?
— Нет, спасибо, я устал что-то.
Утром следующего дня я уехал из города N. На этом можно было бы и закончить.
Но! Через несколько дней, дома, случилось еще одно маленькое событие, имеющее непосредственное отношение к описанной истории.
Я проявил пленку, отснятую в крепости и напечатал большие цветные фотографии. На одной фотографии была запечатлена городская бухта, покрытая черными и зелеными пятнами. Черное — морская трава, зеленое — песчаные поля.
Так вот, на фоне одного зеленого пятна, в глубине обнаружился стройный силуэт подводной лодки. Может вы мне не поверите, но я почему-то не удивился.

Призрак горных туманов

18 Ноябрь 2007 · Категория: Рассказы · Оставить комментарий! 

Продолжаем публикацию рассказов Юрия Шимановского, интересных своим сюжетом, интригой и романтизмом.
Призрак горных туманов — это Крым, как он есть, загадочный и прекрасный...

Призрак Горных Туманов.

— Все! — выдохнул Муля, — ночуем здесь.
Он повалился на сухую листву и блаженно раскинул конечности. Рюкзак и велосипед упали рядом. Мы с Чистяковым последовали его примеру. Позади
остались десять километров сплошного крутого подъема по извилистому шоссе. Это только половина, и завтра с утра нас ждет еще десять километров.

Как хорошо, когда тебе семнадцать лет. Можно беззаботно гонять на велосипеде по всему Крыму, сказав родителям, что поехали в ближайшие сосновые посадки. Можно ночевать под открытым небом весной в горах без палатки, завернувшись лишь в тонкое одеяльце. И знать, что проснешься со здоровыми почками и без бронхита. Чудесный возраст, когда можно открыто глазеть на красивых девушек, искренне полагая, что они — что-то вроде цветов.

Утром подъезжали к Ласпинскому перевалу. Когда оставалось совсем немного и мы крутили уже из последних сил, нас вдруг обогнала какая-то девица. На подъеме! Тоже на велике! Боже, какой подлый удар по мужскому самолюбию! Мы не сговариваясь поднажали, чтобы по крайней мере не отстать.
Вот это женщина! В самом расцвете. Лет на десять старше нас и просто красавица. Похоже она даже немного притормозила, чтобы дать себя получше
рассмотреть. Хотя мы для нее — детский сад, это ясно. Красные спортивные трусики с глубокими разрезами, очень загорелые сильные ноги. Длинные черные волосы перехваченные красной лентой летят по воздуху. Легкая маечка, тоже черная, развевается на ветру, показавая все, что есть под маечкой. Выбирая нужный ракурс, я так увлекся, что выехал на полосу встречного движения, где чуть не столкнулся с «Волгой».

Красотка между тем сходу проскочила перевал и с шипением умчалась вниз к Форосу, оставив легкий таинственный запах женского тела. А мы, вконец
измотанные, съехали в придорожные кусты попить водички и повозмущаться.
Единогласно мы решили, что это свинство — в такой маечке, с такой скоростью...

Легкий пинок в область шеи вернул меня к действительности. Пинался Чистяков.
— Хорош валяться, темнеет уже.
Причем сам он продолжал валяться. Я встал.
— Ладно, я за дровами, а вы тут сервируйте...Да! Муля, водка в моем рюкзаке... Только не разбей, калич...

Когда я вернулся с охапкой хвороста, подготовка к ночлегу уже шла вовсю.
Чистяков с Мулей повытаскивали одеяла и провизию, принесли воды и уже разводили огонь под котелком. Будет супчик из концентрата!

Опускалась ночь. Место мы выбрали на редкость дикое и красивое. Не зря продирались с велосипедами через чащу и валуны, уходя подальше от шоссе.
Здесь, на высоте, сосновый лес редел, уступая место колоссальным скалам, уходящим в облака. Рядом пролегло узкое ущелье, уже погруженное во тьму.
Прозрачный ручей, прыгая с камня на камень, образовывал десяток маленьких водопадов. И воздух! Тот воздух какой бывает только в горном лесу.

Быстро приготовив супчик мы валялись вокруг костра и с аппетитом кушали. Еще бы, первая горячая еда с утра. Да еще под водочку. Пили из металлических кружек, стараясь не проглотить плавающие соринки.

— Ну что, понеслась? — сказал Чистяков, поднимая очередной тост, — За что пьем? Или нет... я сейчас лучше страшную историю расскажу. Значит так...
Первый раз это было лет двести назад... — и Чистяков начал рассказывать очередную свою страшную историю.

Ну по страшным историям он был специалист. Знал их немеряно и рассказывать умел. Причем всегда выбирал сюжет, соответственно ситуации. Вот и сейчас рассказ был о некоем Черном Человеке, эдаком дьяволе огромного роста, который скрывается в горных ущельях, а ночью выходит на поиски человеческой крови.

Я таких историй, в общем никогда не боялся, но слушал всегда с интересом. Все ж таки народный фольклер. Маленький паучок спустился сверху и пытался залезть в кружку Чистякова, а тот все рассказывал, рассказывал...

Тем временем настала ночь. Вокруг опустился легкий туман. Луна совершенно преобразила окружающий пейзаж. Теперь он был вообще фантастическим. Через горы переползало медленное облако. Оно обваливалось вниз со скал и текло по ущельям густыми белыми водопадами.

— ... нашли их на том же месте через неделю. Все были мертвые. И у каждого на лбу точно такой же знак. — закончил Чистяков и замолчал, наслаждаясь
произведенным эффектом.

— Слышь, Чистяков, и откуда ты столько историй знаешь? Сам придумываешь что ли? — лениво поинтересовался я после некоторой паузы, — ну... поехали.

Мы чокнулись и выпили. Я и Муля. А Чистяков полез пальцем в кружку вытаскивать дохлого паука.

Прикурив от уголька я встал размять ноги. Становилось прохладно. Я обнял себя за плечи и повернулся спиной к костру. Ущелье внизу было наполнено густым туманом. Я поднял глаза и ... заорал от ужаса.

Прямо передо мной стоял громадный черный человек. Призрачная фигура невероятной, метров двадцать, высоты. Он стоял в расслабленной позе,
скрестив руки на груди. Ноги находились где-то в туманном ущелье, а голова уходила высоко в ночное небо. Человек был неестественно черный. И в то же
время какой-то плупрозрачный. Сквозь него были видны звезды и скалы, покрытые клочьями падающего тумана.

Через мгновение я уже все понял. Остановившееся было сердце неуверенно стукнуло и начало беспорядочно тарахтеть, приходя в нужный ритм. Ноги мои подкосились и я сел на землю. Одновременно Черный Призрак рухнул в туманное ущелье. Я испугался собственной тени. Но какой тени! Тень от костра на тумане! Кроме плотного тумана, который тек с гор была еще очень легкая дымка, совершенно незаметная в темноте и окутывающая все вокруг. Когда я повернулся спиной к костру моя тень спроектировалась в эту дымку и получился гигантский призрак, стоящий прямо в воздухе.

Впоследствии мне еще не раз приходилось видеть такое явление, хотя столь грандиозного эффекта больше, пожалуй, не было. А в эту ночь ...

Больше всех ругался Чистяков. Когда я заорал, он с испугу вылил водку в костер. Мы еще долго дурачились у огня, наблюдая за «Черными Призраками». Потом уснули, усталые и счастливые. Хорошо, когда тебе семнадцать лет.
Туман продолжал струиться с гор мягкими реками.

Хозяин

18 Ноябрь 2007 · Категория: Рассказы · Оставить комментарий! 

Продолжаем публикацию рассказов Юрия Шимановского...
Сегодня на очереди фантастический рассказ о приключениях золотоискателя в сибирской тайге.

Хозяин

Всего несколько дней в лесу, а такое впечатление, что у меня начинается расстройство мозгов. С этого дня буду записывать все события, чтобы не одичать вконец.

Много лет назад, случилось мне работать на одной из строек в южной Сибири, недалеко от китайской границы. Кто был тот знает — природа здесь изумительная и нетронутая. Можно хоть тысячу километров идти по тайге, и ни одной деревни не встретишь. Зверье непуганное совершенно. Собрались мы, помню, с друзьями на майские повеселиться. Ящик водки в вертолет и айда в лес, пока горючего хватит. Нашли прелюбопытное местечко и, самое невероятное, маленький домик прямо в лесу! Кто его строил и когда — не понятно. Но нас это и не интересовало. Пили мы очень много и часто. А когда перед обратной дорогой я пошел прополоскать голову в горной речке, я нашел несколько золотых самородков. Друзьям, понятно, я ничего не сказал, но твердо понял что сюда я еще вернусь.

Вот я и здесь. Со мной еще Гоша, громадный пес неопределенной породы. Его хоть в кино снимай, в роли собаки Баскервилей. С таким не страшно. А место здесь весьма необычное и даже таинственное. Представьте себе, что огромная, вытянутая с севера на юг территория, покрытая лесом вдруг опустилась вниз метров на двести. Получился провал длиной километра два и шириной около половины. Дно плоское, покрытое лесом. А со всех сторон отвесные, совершенно белые обрывы. Единственное место, где можно спуститься, это южный конец провала. Здесь вниз обрываются сразу несколько водопадов — ручейков. Внизу они образуют речку, которая течет вдоль всего провала. В северной части речка вытекает через очень узкий каньон. Не знаю, можно ли там пройти человеку. Посмотрю, как нибудь.

Очевидно климат тут гораздо теплее чем наверху. Ветра совсем не бывает, а белые скалы, охватывающие все вокруг, отражают солнечное тепло и подобно рефлектору концентрируют его в центре. Поэтому и лес здесь больше напоминает джунгли, а не тайгу.

Примерно в центре провала имеется большая поляна, размером со стадион. На поляне, у речки растут три старых кедра. Наверное в свое время они выросли из одной шишки. А под кедрами этот странный домик, сложенный из плоских камней без всякого раствора. Одно маленькое окошко и дверь. По виду никак не понять, сколько ему лет. Может двадцать, а может и двести, а может и все две тысячи.

В первый день мы с Гошей, позабыв обо всем, отправились к речке собирать золото. Оказалось, впрочем, что я начисто забыл место, где я нашел самородки. Неудивительно. Я тогда после буйной ночи был, да и лет прошло немало. Ладно, спешить мне некуда, все лето впереди. Придется прочесать внимательно речку по всей длине. Это около двух километров будет.

На следующий день я занимался благоустройством жилища. Сделал домику новую односкатную крышу из тонких бревен и накидал сверху кедровой хвои. Приспособил дверь из жердей и прикрепил обрезками кожаного ремня. Класс! А с внутренней стороны крючок проволочный приладил. Для порядку. От кого тут закрываться! Окошко маленькое затянул полиэтиленовой пленкой. В самом доме я соорудил сеновал. Сколотил кой-какой стол. В качестве стульев два пенька приволок. А сейчас сижу вечером со свечкой и пишу эти сроки. За порогом на костре готовится ужин. Гоша где-то гуляет, наверное на охоту отправился.

Продолжаю писать на следующий день. Вчера ночью произошло событие, которое меня насторожило и даже напугало. Около полуночи, когда мы с Гошей ужинали, я услышал отдаленный человеческий крик. Я было решил, что показалось, ну откуда здесь люди? Но Гоша вскочил на ноги и тихонько зарычал. Тоже слышал значит. Ночью я не сразу заснул. Кто же это мог быть? И почему он так кричал? Крик был явно человеческий. Может кто-то в темноте с обрыва сорвался?

Утром я захватил ружье и мы с Гошей отправились туда, где, как мне показалось кричали. Очень скоро я понял, что продираться через эти джунгли — занятие утомительное и скорее всего бесполезное. Если кто и свалился вчера сверху то мне то что? Сам виноват, нечего по ночам шляться.

Весь день я исследовал речку, но опять ничего не нашел. Но золото здесь есть. Все дно устлано мелким кварцевым песком, а кварц часто соседствует с золотом. Я где-то читал. Только бы то место найти. Берег везде совершенно одинаковый. Не вспомнить. Домой вернулся усталый и мокрый. Наловил рыбы рубахой. Не знаю как называется, но ее много и она очень вкусная.

Пишу на следующий день, вечером. Странно. Вчера, когда мы ужинали, я опять слышал крик. На этот раз гораздо ближе. Крик явно человеческий и очень странный. Жуткий протяжный вой. Гоша вскочил и залаял. Я цыкнул на пса и прислушался. Мне показалось что я услышал треск сухих веток, как будто кто-то пробирался сквозь чащу, а потом стало тихо как и раньше, только сверчки потрескивают. Я быстро залил костер на всякий случай. Стало темно и холодно. Я уже не сомневался — в долине кроме меня есть еще кто-то. Неизвестно, что он тут делает, и чем наше соседство закончится. Закрывшись в домике я боялся сомкнуть глаза. Казалось, что-то неведомое и ужасное приближается из темноты и ходит вокруг моей хижины. Гоша тоже был нервный. То и дело замирал, прислушиваясь, то начинал тихонько рычать. Ближе к утру я выпил наконец немного спирта и с трудом уснул.

Утром я проснулся усталый и злой. Позавтракав, как обычно отправился с Гошей вдоль реки, стараясь прогнать всякие глупые мысли. Я ловил себя на том что пытаюсь во всем обнаружить следы чужого присутствия. Иногда казалось, что кто-то глядит на меня из кустов. Я замирал и прислушивался. Никакого золота я конечно же не нашел.

Пишу на следующий день. Вчера с наступлением темноты я заперся в доме с собакой, забился в дальний угол и стал ждать не выпуская из рук ружья и не зажигая света.

Чутье подсказывало мне, что сегодня будет продолжение странных ночных событий. И я не ошибся. Так получилось, что я задремал ненадолго, а проснулся от того, что Гоша жалобно повизгивая и дрожа всем телом прижался к моим ногам. Пес был испуган до полусмерти. И в этот момент к своему ужасу я явственно услышал очень тяжелые, но осторожные шаги. Кто-то огромный тихо крался к моей хижине. Затем шаги смолкли, случайно я бросил взгляд в окошко и волосы мои встали дыбом. Я уже говорил, окошко было затянуто полиэтиленом. Ночь была лунная и я увидел на пленке чью-то тень! Кто-то заглядывал в окно. И тень эта была... о Боже! Это была какая-то лохматая морда с длинными как у осла ушами. И в этот самый момент тишину прорезал дикий вопль, многократно повторенный эхом. Тень метнулась в сторону и пропала. Тотчас же опять послышались шаги, только теперь они торопливо удалялись, потом превратились в какой-то лошадиный галоп и все стихло. В наступившей тишине осталось слышно только стрекотание сверчков да удары моего собственного сердца. Ружье едва не падало из моих дрожащих рук, а пес продолжая повизгивать жался к моим ногам.

Так я и просидел всю ночь, забившись в угол и боясь пошевелиться. И я пообещал себе, что утром соберу вещи и уберусь из этого проклятого места.

Когда взошло солнце и зазвенели птичьи голоса я почувствовал себя в относительной безопасности и решил все же немного поспать перед уходом. Я опрокинул в себя большую кружку спирта и отключился.

Проснулся я за полдень, но мои планы нисколько не менялись. Уходить надо. Голова трещала от выпитого. Я подошел к речке и встав на четвереньки начал жадно пить. В этот момент прямо перед носом я обнаружил кусок золота, размерами и формой напоминающий яйцо.

И глядя на тяжелый желтый слиток я принял, вдруг, неожиданное и единственно правильное решение. Никуда я отсюда не уйду! И вобще, чего я так испугался? Сегодня я не буду ночевать в доме, а спрячусь с ружьем в высокой траве на поляне. Когда появится эта тварь (а она несомненно появится), она получит пару стальных болванок двенадцатого калибра прямо в лоб. Такими болванками можно хоть носорога уложить.

Если это зверь, его шкура украсит мое скромное жилище. Если человек, то сам виноват — не стоило устраивать этот дурацкий спектакль. А закон здесь — тайга. Ну а если это Черт...от него не спасешься все равно. Захочет — достанет. Что здесь, что в городской квартире. Заканчиваю писать, уже темнеет. Пойду осмотрю ружье.

Эта странная рукопись была сделана в тонкой ученической тетради. Саму тетрадь нашли в маленьком, неизвестно кем построенном домике посреди сибирской тайги. Помимо тетради в домике обнаружили рюкзак, топор, фонарик, посуду, аккуратно сложенные одеяла. Состояние вещей указывало на то, что к ним не прикасались много лет. Очевидно владелец вышел с намерением скоро вернуться и исчез навсегда. Рядом с домиком на поляне нашли человеческий скелет с разбитым черепом, стреляные гильзы и ружье с поломанным прикладом.

Несомненно человека убили ударом этого самого ружья. Несомненно также, что человек перед этим стрелял несколько раз. Рядом в густой траве обнаружили скелет огромной собаки.

© *** JES 1999 *** Ю. Шимановский jes@rise.krid.crimea.ua

Смотрим короткометражный фильм, снятый по рассказу «Хозяин» производства «Кшись и Компания», 2007 (21 мин)